Неточные совпадения
Полюбовавшись знакомыми ему до малейших подробностей
коровами, Левин велел выгнать их
в поле, а на варок выпустить телят.
Коровы были выпущены на варок и, сияя перелинявшею гладкою шерстью, пригревшись на солнце, мычали, просясь
в поле.
Ему нравилось, что эти люди построили жилища свои кто где мог или хотел и поэтому каждая усадьба как будто монумент, возведенный ее хозяином самому себе. Царила
в стране Юмала и Укко серьезная тишина, — ее особенно утверждало меланхолическое позвякивание бубенчиков на шеях
коров; но это не была тишина пустоты и усталости русских
полей, она казалась тишиной спокойной уверенности коренастого, молчаливого народа
в своем праве жить так, как он живет.
Очень пыльно было
в доме, и эта пыльная пустота, обесцвечивая мысли, высасывала их. По комнатам, по двору лениво расхаживала прислуга, Клим смотрел на нее, как смотрят из окна вагона на
коров вдали,
в полях. Скука заплескивала его, возникая отовсюду, от всех людей, зданий, вещей, от всей массы города, прижавшегося на берегу тихой, мутной реки. Картины выставки линяли, забывались, как сновидение, и думалось, что их обесцвечивает, поглощает эта маленькая, сизая фигурка царя.
Не наказывал Господь той стороны ни египетскими, ни простыми язвами. Никто из жителей не видал и не помнит никаких страшных небесных знамений, ни шаров огненных, ни внезапной темноты; не водится там ядовитых гадов; саранча не залетает туда; нет ни львов рыкающих, ни тигров ревущих, ни даже медведей и волков, потому что нет лесов. По
полям и по деревне бродят только
в обилии
коровы жующие, овцы блеющие и куры кудахтающие.
Двор был полон всякой домашней птицы, разношерстных собак. Утром уходили
в поле и возвращались к вечеру
коровы и козел с двумя подругами. Несколько лошадей стояли почти праздно
в конюшнях.
Издали, с
поля, доносилось мычанье
коров, по
полю валило облако пыли, поднимаемое стадом овец;
в деревне скрипели ворота, слышался стук телег; во ржи щелкали перепела.
Подходя к перевозу, мы остановились посмотреть прелюбопытную машину, которая качала из бассейна воду вверх на террасы для орошения
полей. Это — длинная, движущаяся на своей оси лестница, ступеньки которой загребали воду и тащили вверх. Машину приводила
в движение
корова, ходя по вороту кругом. Здесь, как
в Японии, говядину не едят: недостало бы мест для пастбищ; скота держат столько, сколько нужно для работы, от этого и
коровы не избавлены от ярма.
Телега сейчас же была готова. Павел, сам правя, полетел на ней
в поле, так что к нему едва успели вскочить Кирьян и Сафоныч. Подъехали к месту поражения. Около куста распростерта была растерзанная
корова, а невдалеке от нее,
в луже крови, лежал и медведь: он очень скромно повернул голову набок и как бы не околел, а заснул только.
Вот они совершают свой обычный дневной обряд, поднимаются от сна с полатей, с лавок и с
пола, едут
в поле за сеном и
в лес за дровами, посылают баб за водою, задают корм лошадям и
коровам, совершая все это рутинно, почти апатично, без всяких признаков закоренелости, — и, за всем тем, они упорствуют, они несогласны.
— Во-первых, на ночь все входы и выходы собственноручно запирает на ключ; во-вторых, внезапно встает по ночам и подслушивает у наших дверей; в-третьих, афонский устав
в Головлеве ввел, ни
коров, ни кур — никакого животного женского
пола…
Крупная, красивая, всегда спокойная, бездетная, полная, как яловая
корова, жена Петра Николаича видела из окна, как убили ее мужа и потащили куда-то
в поле.
Поля удобрены ("вон на ту десятину гуано положили"), клевер
в обоих
полях вскочил густо; стадо большое, больше ста голов (хороший хозяин не менее 1 1/3 штуки на десятину пашни держит);
коровы сытые, породистые; скотный двор содержится опрятно, каждая
корова имеет свой кондуитный список: чуть начала давать молока меньше — сейчас соберут совет и начинают добиваться, каким образом и отчего.
Лакеи генеральши, отправив парадный на серебре стол, но
в сущности состоящий из жареной печенки, пескарей и кофейной яичницы, лакеи эти, заморив собственный свой голод пустыми щами, усаживаются
в своих ливрейных фраках на скамеечке у ворот и начинают травить пуделем всех пробегающих мимо собак, а пожалуй, и
коров, когда тех гонят с
поля.
И, вспоминая недавний разговор, он чувствовал, что не знал хорошо себя самого и что за всем, что он сказал Нилову, — за
коровой и хатой, и
полем, и даже за чертами Анны — чудится еще что-то, что манило его и манит, но что это такое — он решительно не мог бы ни сказать, ни определить
в собственной мысли…
Кроткий весенний день таял
в бледном небе, тихо качался прошлогодний жухлый бурьян, с
поля гнали стадо, сонно и сыто мычали
коровы. Недавно оттаявшая земля дышала сыростью, обещая густые травы и много цветов. Бил бондарь, скучно звонили к вечерней великопостной службе
в маленький, неубедительный, но крикливый колокол.
В монастырском саду копали гряды, был слышен молодой смех и говор огородниц; трещали воробьи, пел жаворонок, а от холмов за городом поднимался лёгкий голубой парок.
— Да чтò ж? Известно, батюшка, Дутловы люди сильные; во всей вотчине почитай первый мужик, — отвечала кормилица, поматывая головой. — Летось другую связь из своего леса поставил, господ не трудили. Лошадей у них, окромя жеребят да подростков, троек шесть соберется, а скотины,
коров да овец как с
поля гонят, да бабы выйдут на улицу загонять, так
в воротах их-то сопрется, что беда; да и пчел-то колодок сотни две, не то больше живет. Мужик оченно сильный, и деньги должны быть.
Из окна чердака видна часть села, овраг против нашей избы,
в нем — крыши бань, среди кустов. За оврагом — сады и черные
поля; мягкими увалами они уходили к синему гребню леса, на горизонте. Верхом на коньке крыши бани сидел синий мужик, держа
в руке топор, а другую руку прислонил ко лбу, глядя на Волгу, вниз. Скрипела телега, надсадно мычала
корова, шумели ручьи. Из ворот избы вышла старуха, вся
в черном, и, оборотясь к воротам, сказала крепко...
Но вот снегу больше нет: лошадей,
коров и овец, к большому их, сколько можно судить по наружности, удовольствию, сгоняют
в поля — наступает рабочая пора; впрочем, весной работы еще ничего — не так торопят: с Христова дня по Петров пост воскресенья называются гулящими;
в полях возятся только мужики; а бабы и девки еще ткут красна, и которые из них помоложе и повеселей да посвободней
в жизни, так ходят
в соседние деревни или
в усадьбы на гульбища; их обыкновенно сопровождают мальчишки
в ситцевых рубахах и непременно с крашеным яйцом
в руке.
Потом темная еловая аллея, обвалившаяся изгородь… На том
поле, где тогда цвела рожь и кричали перепела, теперь бродили
коровы и спутанные лошади. Кое-где на холмах ярко зеленела озимь. Трезвое, будничное настроение овладело мной, и мне стало стыдно всего, что я говорил у Волчаниновых, и по-прежнему стало скучно жить. Придя домой, я уложился и вечером уехал
в Петербург.
Но живёт
в нём задор прежней вправки
Деревенского озорника.
Каждой
корове с вывески мясной лавки
Он кланяется издалека.
И, встречаясь с извозчиками на площади,
Вспоминая запах навоза с родных
полей,
Он готов нести хвост каждой лошади,
Как венчального платья шлейф.
Взошло все густо и сильно, всклочилось так, что уже на Юрьев день (23 апреля), когда скот выгнали первый раз с образами
в поле, земля была укрыта сплошною рослою зеленью, — и зелень была такая ядреная, что ею не только наедались досыта тонкогубые овцы, но и
коровы прибавили от себя удоя.
Запад уже не горел золотом. Он был покрыт ярко-розовыми, клочковатыми облаками, выглядевшими, как вспаханное
поле. По дороге гнали стадо; среди сплошного блеянья овец слышалось протяжное мычанье
коров и хлопанье кнута. Мужики, верхом на устало шагавших лошадях, с запрокинутыми сохами возвращались с пахоты. Сергей Андреевич свернул
в переулок и через обсаженные ивами конопляники вышел
в поле. Он долго шел по дороге, понурившись и хмуро глядя
в землю. На душе у него было тяжело и смутно.
Коровы, овцы и лошади, задрав хвосты и ревя,
в страхе носились по
полю.
Замухришин выпрашивает еще
корову, рекомендательное письмо для дочки, которую намерен везти
в институт, и… тронутый щедротами генеральши, от наплыва чувств всхлипывает, перекашивает рот и лезет
в карман за платком… Генеральша видит, как вместе с платком из кармана его вылезает какая-то красная бумажка и бесшумно падает на
пол.
Особенно же все возмущались Штакельбергом. Рассказывали о его знаменитой
корове и спарже, о том, как
в бою под Вафангоу массу раненых пришлось бросить на
поле сражения, потому что Штакельберг загородил своим поездом дорогу санитарным поездам; две роты солдат заняты были
в бою тем, что непрерывно
поливали брезент, натянутый над генеральским поездом, —
в поезде находилась супруга барона Штакельберга, и ей было жарко.
По обе стороны дороги тянулись великолепно обработанные
поля,
в загородках гуляли прелестные стада
коров, и любитель сельского хозяйства мог бы вдосталь налюбоваться образцовым хозяйством Голландии.
Цветники, со вкусом расположенные и хорошо содержанные; небольшой плодовитый сад,
в котором каждое дерево росло бодро и сильно, будто
в соревновании одно перед другим, как члены юного, мужающего народа; зеленые пажити, на которых ходили тучные
коровы; стоки, проведенные с высот; исправные водохранилища;
поля, обещающие богатую жатву; работники, непраздные, чисто одетые и наделенные дарами здоровья, трудолюбия и свободы, — все показывало, что обладатель этого поместья любил жить порядочно и приятно.
Посылают за
коровой. Нашли, торгуются. Китаец за плохенькую пудов
в 5 просит 150 рублей. Рядятся, ничего не выходит. Отсчитав согласно справочной цене по 7 р. за пуд 35 целковых,
корову забирают и ведут. Китаец со злостью бросает деньги на
пол, объявив...
Многие из них — почти все женщины — доживают до старости, раз или два
в жизни увидав восход солнца и утро и никогда не видав
полей и лесов иначе, как из коляски или из вагона, и не только не посеяв и не посадив чего-нибудь, не вскормив и не воспитав
коровы, лошади, курицы, но не имея даже понятия о том, как родятся, растут и живут животные.